Финансовая независимость, или Зачем люди работают

В результате молодой средний класс увязает в долгах, поскольку даже хороших заработков не хватает на то, чтобы иметь все сразу: квартиру, автомобиль, модные вещи. А чем больше долгов, тем больше нужно работать, тем больше зависимость, тем меньше свободы. Меньше свободы – сильнее стрессы. На самом деле ничего чрезвычайного не происходит. Просто средний класс избавляется от иллюзий, преодолевая остатки советской психологии, становясь таким же, как на Западе.

Наивные советские люди верили: при переходе к рынку начнется райская жизнь. Вместо пустых полок универсамов полные товаров супермаркеты, а все остальное как прежде – лениво пьем чай в конторах, интеллигентно-снобистски рассуждая о возвышенном, иногда, не напрягаясь, работаем. В действительности все оказалось иначе. Сначала пришлось переучиваться и привыкать к иному ритму жизни и проблемам. Россияне обнаружили, что сами являются товаром – на рынке труда. Чем больше их численность и выше квалификация большинства, тем менее ценен каждый.

Конечно, теоретически и практически рост экономики увеличивает и спрос на кадры. Иными словами, работник получает шанс продать себя подороже. Но даже этой позитивной тенденции противостоит национальная традиция – хамство, унаследованное российскими предпринимателями от советского начальника. В 1990-е всякий, кто мог организовать труд 10–50—100 человек, мог и получать десятки и сотни процентов прибыли, поскольку легко находил десятки желающих работать за мизерную зарплату. Новая буржуазия свысока говорила: «Это, батенька, рынок, это капитализм».

Затем жизнь стабилизировалась. Мест, где регулярно платят зарплату, стало много. И тут запричитали предприниматели: как же это народ все норовит продать себя подороже, как же это они смеют непрерывно искать для себя лучших условий, как же это на рынке труда еще и за людей надо конкурировать… То есть, когда современный рынок охватил все сферы, выяснилось, что он же всех проверяет на стрессоустойчивость. Все вынуждены конкурировать за все и со всеми, в том числе за работников. При этом серьезно усилившийся в 2000-е годы нажим со стороны государства создал новые проблемы для работающих в бизнесе.

Кризис 2008–2009 годов сделал жизнь еще более жесткой. Средний класс пока никак себя не проявляет в политической жизни, защищать свои интересы не умеет, состоит преимущественно из индивидуалистов, весь его жизненный опыт диктует ему именно такой стиль поведения. Поэтому разочарование и раздражение оборачиваются не социальной активностью гражданина или бунтом пролетария, а тяжелой мигренью. При всех проблемах 1990-х годов они давали амбициозным молодым людям больше свободы. Появлялись новые отрасли – сферы приложения энергии. Каждая новая отрасль – новые возможности. Часто это шансы, связанные с риском. Но оборотной стороной риска является азарт. Ощущение полноты жизни. Сегодня российский капитализм нормализовался. Он работает так, как должен работать.

Крупные фирмы поглощают мелкие, навязывая им свои правила игры. Творческая инициатива уступает место бюрократической рутине, нормальной для серьезных корпораций. Под пестрой оболочкой потребления скрываются повседневность производства и жесткая корпоративная дисциплина. В этом и состоит самое неприятное открытие российского среднего класса. Доходы растут, но за них приходится расплачиваться громадными затратами ресурсов собственного организма. Возникает ощущение, что необходимость непрерывно вкалывать для получения достойных доходов отодвигает счастливую жизнь на потом, за горизонт. А это, как известно, воображаемая линия: чем ближе к ней подходишь, тем дальше она от тебя. Следующий шаг – появление потребности в финансовой независимости и возможности работать исключительно для собственного удовольствия.

Перейти на страницу: 1 2 3 4