Рейтинговые игры вокруг обеспеченных залогами бумаг (ABS)  

Никогда не приходящие в отчаяние, сталкиваясь с новыми препятствиями, светлые умы в JP Morgan, Morgan Stanley, Goldman Sachs, Citigroup, Merrill Lynch, Bear Stearns и множестве других в этой игре в секьюритизацию расцветших буйным цветом после 2002 года объемов ипотечных закладных, обратились к Большой Тройке рейтинговых агентств, чтобы заполучить свои драгоценные AAA . Это было необходимо, поскольку в отличие от выпуска традиционных корпоративных облигаций, скажем, Ford’ ом или GE , где позади своих облигаций стояла известная, построенная из кирпича и минометных голубых фишек компания с долгосрочной кредитной историей, в случае с ABS никто из подобных корпораций за ними не стоял. Только много обещаний о залоговых контрактах по всей Америке.

Эта ABS или, если хотите, облигация была "самостоятельным" искусственным созданием, чья законность в соответствии с законодательством США была под сомнением. Это означает, что оценка кредитным рейтинговым агентством была существенна, чтобы сделать эту облигацию внушающей доверие или, по крайней мере, придать ей "видимость доверия", как мы теперь понимаем на фоне текущего фиаско секьюритизации.

В самом сердце новой финансовой архитектуры, которая выстраивалась в течение последних двух десятилетий и более при содействии со стороны ФРС США под руководством Гринспена и последующих администраций, стояла полумонополия, находящаяся в руках трех фактически нерегулируемых частных компаний, которые присваивали кредитные рейтинги всем секьюритизированным активам, разумеется, за очень приятную плату.

Три рейтинговых агентства преобладали в мировом бизнесе кредитной оценки, крупнейшее из которых - Moody's Investors Service . В годы бума секьюритизации Moody's регулярно сообщало о свыше 50% прибылях от рейтингования. Двое других в мировом рейтинговом картеле – Standard & Poor's и Fitch Ratings . Все трое – американские компании, тесно связанные с финансовыми кругами Уолл-Стрита и финансовых учреждений США. Тот факт, что мировой рейтинговый бизнес является де-факто монополией США, был неслучайным. Так было запланировано в качестве основного столпа финансового господства Нью-Йорка. Контроль над миром кредитных оценок был для США глобальным проецированием силы, почти равносильным господству США в области ядерного оружия в качестве силового фактора.

Бывший министр труда экономист Роберт Рейх определил основной вопрос об оценщиках, их встроенный конфликт интересов. Райх отмечал, что "кредитно-рейтинговые агентства оплачиваются теми же учреждениями, что пакуют и продают ценные бумаги, которые эти агентства оценивают. Если инвестиционному банку не нравится оценка, он не должен платить за нее. И даже если ему нравится рейтинг, он платит только после того, как ценная бумага продана. Понимаете? Это, как если бы студия кинофильмов наняла бы критиков пересмотреть свои фильмы, и платила бы им только в том случае, если отзывы были достаточно положительными, чтобы заполучить много людей на показ фильма".

Рейх продолжал: "До краха результат был великолепен для кредитно-рейтинговых агентств. Прибыли Moody's более чем удвоились в период между 2002 и 2006 гг. И это был великий прорыв для эмитентов ипотечных ценных бумаг. Спрос резко возрастал, поскольку высокие рейтинги расширили рынок. Торговцы не изучали ничего, кроме рейтингов… многомиллиардное вращение музыкальной карусели. А потом музыка прекратилась".

Это ставит три глобальных рейтинговых агентства - Moody’s, S&P и Fitch – под непосредственное внимание следственных органов. Они были фактически единственными на Уолл-Стрит и среди других банков в бизнесе рейтингования обеспеченных ценных бумаг – облигаций, обеспеченных пулом ипотечных обязательств; облигаций, обеспеченных пулом долговых обязательств; секюритизированных студенческих займов; лотереи, обеспеченной облигациями и множества других.

Перейти на страницу: 1 2