Куда исчезли все преступники?

Каждый год в Америке женщины делают приблизительно полтора миллиона абортов. Для человека, который верит, что один новорожденный стоит сто зародышей, эти полтора миллиона будут эквивалентны (делим полтора миллиона на сто) менее чем пятнадцати тысячам жизней. Вдумайтесь только: пятнадцати тысячам человеческих жизней! По иронии судьбы, эта цифра равна количеству людей в США, ежегодно погибающих от рук убийц. Эта цифра также намного превышает количество убийств, которые ежегодно предотвращаются благодаря легализации абортов. Поэтому если кто-то оценивает стоимость зародыша в сто раз меньше стоимости одного новорожденного, то это неправильно. С точки зрения экономики, такой компромисс между обилием абортов и низкой преступностью является крайне неэффективным.

Связь между количеством абортов и уровнем преступности можно выразить так: правительство предоставляет женщине возможность самой принять решение — рожать ей или нет. При этом она, как правило, просчитывает, сможет ли вырастить и хорошо воспитать своего ребенка. Если же, тщательно взвесив свои нынешние и будущие возможности, женщина решает, что это ей никак не удастся, она довольно часто выбирает аборт.

Но тут, как только женщина решает, что она будет рожать, сразу же возникает другой важный вопрос: а что родителям делать, когда ребенок появится на свет? * * *

В трудную для себя минуту Левитт нашел огромную поддержку у коллег по работе в Университете Чикаго, совершенно несвойственную ученым мужам. Дело в том, что вскоре после начала работы там Стивена в семье Левиттов родился первый ребенок, Эндрю. Когда малышу исполнился годик, у него слегка повысилась температура. Вызвали доктора, который определил у ребенка инфекционную болезнь уха. Однако к утру у Эндрю началась рвота, и родители немедленно поехали с ним в больницу. На следующей день ребенок умер от пневмококкового менингита.

Левитт был просто в отчаянии! Но, несмотря на все потрясения, он обязан был вести занятия. И тогда Гэри Беккер — Нобелевский лауреат 1992 года в области экономики, которому исполнилось почти 70 лет, — подменил его. Другой коллега, Д. Гейл Джонсон, прислал Левитту письмо со словами соболезнования, которые так растрогали Стивена, что он до сих пор помнит их наизусть.

Левитт и Джонсон — экономист по вопросам сельского хозяйства, которому в ту пору было уже 80 лет, — начали регулярно общаться. Левитт узнал, что дочь Джонсона была одной из первых американцев, ставших приемными родителями для детей из других стран: она удочерила девочку из Китая. Вскоре Левитты решили сделать то же самое и взяли девочку, которую назвали Амандой. Через некоторое время у них родилась своя дочь (сейчас ей три года), а затем и сын, которому уже почти год. Однако смерть Эндрю сыграла свою роль, которая, впрочем, была не совсем однозначной. С одной стороны, Левитты стали близкими друзьями родителей маленькой девочки, которой они пожертвовали печень Эндрю. (Они также отдали ей и сердце Эндрю, однако это не помогло, и девочка умерла.) С другой же, для ученого, изучающего реальные жизненные проблемы, смерть стала очередным источником информации.

Стивен и его жена Дженет стали членами группы поддержки родителей, у которых случилось какое-то горе. Левитт был поражен тем, как много детей, оказывается, тонут в бассейнах. О таких смертях не пишут в газетах — там скорее напишут о ребенке, который погиб от неосторожного обращения с оружием.

Левитт необычайно заинтересовался этой проблемой и начал искать цифры, которые прояснили бы ему положение дел. Результаты своих наблюдений он изложил в специальной колонке газеты Chicago Sun-Times. Именно в этой статье появилась алогичный и бросающий в дрожь тезис, благодаря которому Левитт получил известность: “Если у вас есть огнестрельное оружие и бассейн во дворе, то бассейн может убить вашего ребенка в сто раз вероятнее, чем оружие”.

Журнал New York Times от 3 августа 2003 года

Перейти на страницу: 8 9 10 11 12 13