Почему торговцы наркотиками продолжают жить со своими родителями?

А потом появился крэк.

Хотя употребление крэка нельзя было назвать характерным только для черных, оно больше всего ударило именно по людям с темным цветом кожи. Доказательства можно найти, проследив за теми же признаками социального прогресса, о которых говорилось ранее. После десятилетий снижения, в 1980-х годах уровень смертности среди черных детей вновь резко пошел вверх. Увеличилось также количество недоношенных детей и отказов родителей от новорожденных. Разрыв в успехах черных и белых школьников вновь увеличился. Количество же осужденных и посаженных в тюрьмы афроамериканцев возросло втрое. Влияние крэка было настолько деструктивным, что задевало даже вполне благополучные семьи черных, которые вовсе не принимали наркотиков. Глядя на общие показатели того времени, можно сказать, что весь послевоенный прогресс этой группы был не только остановлен, но и отброшен на десять лет назад. Афроамериканцы пострадали от нового наркотика больше, чем от любого другого фактора со времен законов Джима Кроу. [13]

Помимо всего прочего, появление крэка способствовало значительному росту преступности. В течение пятилетнего периода с момента изобретения крэка уровень убийств среди членов черных уличных банд вырос в четыре раза. В то время жить в некоторых районах Чикаго, Сент-Луиса или Лос-Анджелеса было так же опасно, как и в столице Колумбии — Боготе.

Жестокость и насилие, связанные с победным шествием крэка по улицам городов Соединенных Штатов, принимали самые различные формы и грозили стать бесконечными. При этом они совпали с наибольшей волной преступности, захлестнувшей страну за последние двадцать лет. И хотя рост преступности начался задолго до появления крэка, новый наркотик настолько ухудшил ситуацию, что прогнозы криминалистов были один мрачнее другого. Именно тогда Джеймс Алан Фокс, пожалуй, наиболее цитируемый в прессе эксперт, высказал мнение о “потоках крови”, порожденных молодежной жестокостью.

К счастью, Фокс и другие мастера создания и внедрения общепринятой точки зрения оказались не правы. Потоки крови так и не пролились. Более того, уровень преступности начал падать, причем так неожиданно, резко и значительно, что теперь, с высоты прошедших лет, нам трудно припомнить все подробности.

Почему же он упал?

На то было несколько причин, одна из которых кажется куда более интересной и удивительной, чем другие. Да, возможно, Оскар Данило Блэндон, известный как Джонни Кокаиновое Зерно, был причиной волнового эффекта, в котором один человек вызвал целое море проблем. Однако одновременно с этим начал действовать другой, противоположный первому волновой эффект, о котором тогда почти никто не догадывался. * * *

В своей статье о проблеме абортов, опубликованной в 2001 году, Левитт и его соавтор Джон Донохью предупреждали читателей, что их открытие “не следует толковать ни как поддержку абортов, ни как призыв вмешиваться в решение роженицы”. Они даже предположили, что преступность можно было бы легко усмирить, “предоставив лучшие условия тем детям, которые в будущем больше всего рискуют стать преступниками”.

Тем не менее сама тема этой статьи, похоже, оскорбила почти всех. Консерваторы были просто в ярости от мысли, что аборты можно рассматривать как инструмент для борьбы с преступностью. Либералы были потрясены тем, что в этой статье были особо выделены бедные и черные женщины. Экономисты же ворчалипо поводу того, что методология Левитта неубедительна. Едва история об абортах и преступлениях попала в газеты и на телеэкраны, Левитт сразу же подвергся яростным атакам. Как его только не называли: идеологом (и консерватизма, и либерализма), евгенистом, расистом и даже форменным дьяволом.

На самом же деле ни одно из перечисленных определений никак не подходит к автору этой книги. Он не особенно любит политику и еще меньше — морализаторство. Он добродушный, сдержанный, невозмутимый и уверенный человек, который не мнит о себе слишком много. Он заметно шепелявит. А выглядит как законченный чудак: клетчатая рубашка с воротником на пуговицах, неопределенного фасона брюки цвета хаки, плетеный ремень и грубые коричневые туфли. Его карманный календарик имеет логотип Национального бюро экономических исследований. “Я хотела бы, чтобы он ходил в парикмахерскую чаще трех раз в год, — говорит его жена Дженет. — И чтобы он не носил те же самые очки, которые купил еще 15 лет назад, — они и тогда уже были немодными”. Когда-то, еще в школе, Левитт хорошо играл в гольф. Но сейчас он так физически истощен, что называет себя “самым слабым человеческим существом из всех, которые только живут на земле”. А если надо открыть какую-нибудь консервную банку, то он просит это сделать Дженет.

Перейти на страницу: 7 8 9 10 11 12 13