Полный текст ст. 138 и закона.

В самом начале этой главы нами было отмечено, что то, что мы планируем предпринять – это изменения общественной надстройки, которые вызовут изменения во всем обществе и приведут, в конечном итоге, к революционному изменению общественного строя – построению общества, свободного от эксплуатации. Наиболее основательная наука об обществе, марксизм, однако, на первый взгляд, занимает достаточно категоричную позицию по отношению к попыткам изменить общественный строй принятием того или иного закона.

Исторический материализм учит, что основные черты господствующих в обществе идей, представления о человеке и отношениях между людьми, общественном устройстве, а также институты права, идеологии, религии, определяются, в конечном счете, социальной материей – господствующим типом производственных отношений, а последние, в свою очередь, зависят от уровня развития производительных сил общества. Возможно ли в таком случае, приняв даже самый лучший закон, добиться какого-то существенного прогресса в общественных отношениях вообще, изменить самую основу общественного устройства?

В большинстве случаев это, действительно, невозможно. Например, никакими изменениями в области политики и права нельзя было бы отменить рабство в Древнем Риме, не приведя к упадку эти самые политику и право, а с ними и все общество в целом. Просто потому, что уровень развития производительных сил требовал широкого применения труда рабов, только возможности рабовладельческого способа производства позволили установить полноценную демократию для свободных граждан Рима, добиться расцвета философии, искусства, политики, права. Точно также нельзя было бы избавиться от жестокого принуждения к труду 10-12 часов в сутки крестьян Древнего Египта, скажем, введя для них законодательно 8-часовой рабочий день и 2 выходных в неделю – так как такой принудительный труд собственно и обеспечивал самую возможность существования восточных государств, а когда, под влиянием непосильного гнета, крестьяне восставали и избавлялись от надсмотрщиков фараона, они избавлялись и от централизованного государства, страна распадалась на отдельные номы, которые становились легкой добычей завоевателей. Законы истории неумолимы.

Однако, иная ситуация возникает в случае, когда уровень развития производительных сил уже позволяет перейти к иному общественному устройству, но отсталые институты надстройки (государственное устройство, политика, право и т.д.) тормозят как этот переход, так и дальнейшее развитие производительных сил. Например, чем, собственно, были буржуазные революции XVII-XVIII века в Европе – ничем иным, как изменениями общественного устройства (устранением пережитков феодализма) под влиянием объективной необходимости дальнейшего развития производительных сил общества (крепнущего капиталистического способа производства). Точно также решение большевиков взять власть свидетельствовало не об их идеализме, надежде принятием справедливых законов построить новое общество, а о точном расчете, доказывающем, что освобождение страны от зависимости от капиталистического Запада и национализация крупных производств даст простор для развития производительных сил общества и, тем самым, на преобразование его на новых, социалистических принципах.

Роль закона «О суде народа» как инструмента передачи власти от чиновников или капиталистов всему обществу как раз и заключается в том, чтобы дать простор развитию производительных сил общества, задыхающихся в тисках монополистического периферийного капитализма. Базис уже готов! Общие принципы, как именно власть, вынужденная служить всему обществу, будет преобразовывать экономику, а, вернее, уберет препятствия для развития производственных отношений, не основанных на эксплуатации человека человеком – обсуждались в главе 3 “Мы пойдем другим путем” части “Марксизм. Перезагрузка!”.

Что же касается возражений, что такой закон принять не удастся из-за противодействия не заинтересованных в нем людей, то это возражение не серьезное. В его основе – трусость и неверие в свои силы и силы людей, а также незнание истории, которая является свидетельницей того, что не боги горшки обжигают, а также свидетельницей появления новых общественных отношений. Ленина называли кремлевским мечтателем, да и он сам не был уверен в победе большевистской революции при жизни его и его соратников. Способу принятия закона посвящена следующая часть книги.

Перейти на страницу: 1 2 3