Опять в кабалу!

Собственность у всех членов правящего класса была общая. Но одно дело общеклассовая собственность, а другое дело – персональная собственность. Блага от права распоряжаться первой политарист терял с выходом на пенсию, или если попадал в немилость у вышестоящих начальников. А вот персональную собственность он оставлял бы за собой в любом случае и мог передать ее своим детям. Имела место общая тенденция – все возрастающее желание политаристов отделить от общеклассовой собственности часть, превратив ее в свою персональную собственность.

Другая тенденция, имевшая место среди политаристов – как можно дольше оставаться на своем месте, в своем “удельном княжестве”. При Сталине бывало, что первые секретари регулярно менялись чуть ли не каждые два-три года. А после 20 съезда КПСС они становились практически пожизненными.

Эти объективные тенденции в среде политаристов совпали с кризисом неополитарной системы производства, все сильнее и сильнее отстававшей по темпам роста от развитых западных стран. В итоге в 1991 г. СССР был растащен по удельным республикам. На обломках политарного общества СССР возникло множество зависимых стран периферийного капитализма, а собственность была поделена между членами бывшего правящего класса и превратилась в обычную собственность класса капиталистов. В самом большом обрубке СССР, который получил название Российской Федерации, и других государствах, возникших на развалинах страны, начал формироваться капитализм. По такому же пути пошло развитие подавляющего числа неополитарных стран.

Под шум о демократии политаристы ликвидировали общеклассовую собственность и стали персональными собственниками. Среди них тоже была борьба – часть из них хотела сохранить политарные отношения, а другая часть – стихийно тянулась к персонализации собственности. Последние пересилили. Ельцин – прекрасный представитель этой группы. А, скажем, ГКЧП – это попытка сохранить старые порядки.

Собственность политарная исчезла, но на смену ей пришла своеобразная форма собственности. На Руси когда-то это называлось кормлениями. Выделяли человеку область, он там кормился, и, заодно, управлял. И пока его не снимали, он там был полным хозяином. Нынешние губернии – это ничто иное, как кормление.

Теперь у нас два господствующих класса - чиновников, имеющих уделы на кормлении, которые пользуются правом верховной собственности, и обирают и капиталистов и всех прочих, и класс олигархов, чистых капиталистов, которые не хотят с этим мириться. Между ним идет непрерывная борьба с переменным успехом. И эти классы свои интересы осознали. Капиталисты раньше. Чиновники позднее.

Арест Ходорковского – это один из эпизодов их борьбы. Новая редакция закона об экстремизме, ограждающая чиновников от даже косых взглядов в их сторону – другой эпизод. Покупка РАО «Газпром» «Сибнефти» - третий.

Борьба идет внутри двух классов, которые друг в друга перерастают, и все-таки, не совпадают. Есть целые чиновничьи кланы, стремящиеся стать еще и персональными собственниками, потому что уж очень общеклассовая собственность ненадежна – выгонят, останешься ни с чем. И, в свою очередь, капиталисты – олигархи понимают, что деньги деньгами, но возможности государства – это возможности силы государства. И разными путями встраиваются в его аппарат.

Главные завоевания Великой Октябрьской революции — политическая и экономическая независимость страны— были утрачены. Почти все страны, входившие в мировую неополитарную систему, стали интегрироваться в международную капиталистическую систему, причем в ее периферийную часть. Почти все они, включая Россию, снова оказались в экономической и политической зависимости от центра. Во всех этих странах стал формироваться не просто капитализм, а периферийный, зависимый капитализм. Для России все это было ни чем иным, как реставрацией положения, существовавшего до 1917 г. Реставрация произошла и в масштабах всего мира, взятого в целом. Исчезла неополитарная мировая система, а международная капиталистическая система снова стала превращаться во всемирную. Человечество вступило в новый этап свой истории — современный.