О частной собственности

«Ну да, - слышу я в ответ, - с тобой, коммунякой, Родине послужишь! Ты же, как только к власти придешь, сразу же у нас все отнимешь!»

Вопрос, конечно, интересный. И на него задам свой: а что, по отношению к вам это будет несправедливо? Ведь даже лакеи нынешнего режима, обеспечивающие ему возможность разворовывать то, что создавалось трудом предыдущих поколений советских людей, теперь изрекают почти афоризм: «У нас есть частная собственность, но нет честной».

Однако я коммунист, а это слово производно от слова «коммуна» - община, общий, всеобщий. Для меня не существует абстрактной справедливости - справедливости отдельной от интересов общества, коммуны. Поэтому можете пока расслабиться и попробовать меня понять.

Есть такое понятие «революция» - скачкообразная смена формаций, переход от старого общественно-политического строя к новому, при котором, в нашем случае, собственность на средства производства немедленно изымается у её владельцев и национализируется. Прежние владельцы собственности бывают этим очень недовольны и организуют ожесточенное сопротивление. Дело, как вы помните, при посредстве иностранной интервенции обернулось Гражданской войной. А на войне - как на войне: всякая дрянь прячется по тылам, а в боях гибнут лучшие люди с обеих сторон. Надо ли обществу, чтобы погибли самые лучшие его представители?

Вот давайте и пораскинем мозгами - а можно ли избежать конфронтации между капиталистами и коммунистами? Во имя наших с вами сограждан, во имя общества.

Что может стать ее причиной? Отъём собственности на средства производства у их владельцев. А зачем это делается? Чтобы эти средства производства служили всему обществу. Так что здесь цель и что - средство? Цель - отнять собственность или чтобы эта собственность служила обществу? Полагаю, вы понимаете, что целью является служение собственности обществу, а национализация - всего лишь средство.

Да, существует множество людей, называющих себя коммунистами, порою отчаянных романтиков, которые считают, что национализация - это единственное средство и другого нет. Между тем, если собственник на средства производства служит не своей алчности, а обществу, то обязательно ли отнимать у него средства производства?

Является ли это мое вам предложение мира признаком моей слабости и трусости? Да, больше всего я боюсь умереть, так и не сделав для моей Родины и Коммунизма того, что могу. И если единственное, что мне для этого останется, - умереть на баррикадах революции, то я умру - об этом можете не беспокоиться. Была бы у вас такая готовность умереть за свою собственность, как у меня отдать жизнь за коммунизм.

Дело, однако, не в этом.